Царь джунглей был потерян. Он шел за козлами, совершенно не думая. Куда они – туда и он. Они блеяли – он слушал. Козлы были коренным населением Барбадоса, точнее острова, не имеющего названия до Робинзона, и им было проще осознать, что цивилизация на острове отменяется. Простые ребята, от земли, они были счастливы зеленой травинке, шуму листвы, пению птиц, играм, в которые в небе играют облачка – «белые козлята», как Козлы их называли. Вечерами козлы собирались у костров, пели свои грустные пээсни, а Тарзан сидел рядышком, тихо жарил в костре пойманные на деревьях котлеты и глотал их, морща нос. Нет, растительная пища не устраивала его полностью.

А еще больше его раздражало отсутствие выпивки. Он был трезв, и это угнетало похлеще грустных мыслей. Как известно, если в твоей жизни всё плохо, то рецепта два: если ты пьешь – бросай, а если не пьешь – бухай. Тарзан разумно решил, что он в этот момент не пьет, значит нужно выпить. Одним вечером он почуял в дуновении ветерка запах виноградника, проблеял что-то на козлином, и исчез в ночи.

Так началась его новая жизнь – ночами он уходил к Винограду, делал вино, наполнял бочку, брал ее с собой, возвращался к племени и день проводил с ними, защищая стадо от гиен и слонов, добывал себе невкусные, но питательные котлеты, жарил их вечером у костра, пел с козлами их песни и пил с ними вино. Постепенно он стал днем, как и они, бегать по лугам и холмам на четвереньках и пощипывать траву.

На время, дорогой читатель, переместимся с острова на побережье США, и вернемся немного назад во времени, туда, где Пятница и Глюк, груженные вином и бургерами, вышли к месту, где оставили челны. Челны, как мы помним, увели козлы, а генерал и попугай увидели лишь скрывающиеся за горизонтом корабли Самсунгов, преследующие отступающую армию Барбадоса. Пятница горестно выругался – в глубине души он надеялся, что на берегу преследование прекратится.

И тут они осознали всю бедственность своего положения – лодок нет, вино скоро кончится, а острову грозит жестокая месть коварных аборигенов. В отчаянии генерал сел на землю и стал выть, временами переходя на чтение рэпа о козлах и «козлах». Попугай вторил ему, помогая с битбоксом. А ночью на них напала хандра. Конечно же, вдвоем они эту гадину прогнали, но та не ушла далеко, напротив, позвала подругу, и теперь две хандры кружили вокруг их импровизированного лагеря, ожидая, пока незадачливые офицеры уснут.

И вот, неделю спустя, когда почти наступил рассвет, уставшие и давно допившие всё вино путники уже валились с ног – холодные бургеры не лезли в горло, а рэп и вой уже не лезли обратно. Глюка заглючило. Пятница спятил. Они лежали, смотрели на розовеющее небо, тихо истерично смеялись и горестно плакали.

- Нам нужно как-то выбираться отсюда. – произнес наконец генерал полную гениальной глубины мысль.
- Согласен, я давно не напивался как свинья. – кивнул попугай, а в подтверждение его слов мимо пробежал никакой вепрь. Друзья проводили его завистливыми взорами. – Давай, может, улетим?
Генерал привстал и посмотрел на него, закрывая пол неба силуэтом своей туши.
- Отличная мысль, офицер! – похвалил он, - А где здесь аэродром?
- Я имел в виду не самолетом, а на кр-рыльях… - ответил Глюк, и тут же запнулся. Он вспомнил, что генералы летать не умеют, Пятница раньше уже ему объяснял, что подобно совершенно не положено по уставу.

- Глюк, а что если нам сделать плот? – задумчиво спросил генерал, проигнорировав слова попугая.
- Думаешь, он полетит? – с сомнением произнес Глюк. Он всё еще был в своих мыслях о превратностях судьбы, ограничивающей генералов в базовых функциях.
- Нет, думаю, что он поплывет. – уточнил Пятница.
Глюк аж присвистнул. Такого гениального предложения он в жизни не слышал.

Заглянем же ненадолго к Тарзану и козлам. Спустя неделю-другую жизни с четвероногими, мэр Винограда стал не просто козлом среди козлов, он стал Козлом с большой буквы. Блеял и пел песни он уже лучше самих козлов, быстрее всех находил поляны с самой сочной травой, отпугивал хищников, обходил гиеньи ямы, угощал всех вкусным вином. Поэтому на очередном вечернем собрании, племя избрало его своим царем. В этот вечер Тарзан был самым счастливым козлом на свете, он даже не пошел делать вина, а лег спать, и ночью ничто не омрачало его снов.

Но всё же, каждые два-три дня, Тарзан отправлялся на побережье, искал там Пятницу с Глюком, или ожидая возвращения Робинзона, но, увы, никого там не обнаруживал. А через месяц он смирился, и прекратил эти визиты, ведь в первую очередь он должен был думать о благе Своего Народа.

Итак, Пятница и Глюк приступили к строительству плота. Начали с того, что пошли искать инструменты. Нашли их в ближайшей деревне аборигенов, где ночью Глюк аккуратно совершил корпоративный шпионаж, совмещенный с промышленным саботажем, то есть попросту надо головой часового аккуратно перетаскал топор, ножовку, рубанок, точильный станок, напильник, гвозди, краску, лопату, паяльник и прочие нужные для проекта вещи.

Потом они принялись заготавливать материалы. Шастали по окрестностям, валили подходящие деревья, выкапывали металлы, добывали нефть. Уже потом принялись строить плот, дружно трезвея и, стесняясь этого, максимально увлекаясь работой. Так прошел день. Потом еще неделя. Потом еще месяц с небольшим, и вот, плот был готов.

Еще неделю его спускали на воду – кто бы мог предположить, что верфи должны быть у берега? Там и строить неудобно – сплошные приливы и отливы, а вот на лесной поляне это делать гораздо комфортнее. В общем, пришлось тянуть плот пару километров через лес. Хотелось даже его бросить и построить новый, но столько потраченных усилий никак не хотели признавать себя напрасными, так что по шагу, по шажочку, но Пятница тянул тяжеленную конструкцию с сидящим на ней Глюком, который всячески изображал, что пытается взмахами крыльев поднять плот в воздух и облегчить его вес.

Как читатель понимает из названия главы, настал тот день, когда плот смачно плюхнулся в воду. Уставший и основательно похудевший от таких испытаний генерал, прошел в свою каюту, включил телевизор, упал на диван и заснул с последним бургером в руке. Глюк прошел в моторный отсек, принялся крутить педали, отчего восемь винтов пришли в движение, и «Собутыльник» отчалил, начав свое недельное плавание.

Всю эту неделю Пятница проспал, ему снились ставшие родными джунгли Барбадоса, добрые лица друзей и козлов, склад с бухлом и родная казарма. Глюк, на которого свалилась вся тяжесть движения плота, спал мало, но всё же вырывал часик на это дело. Однако, мы не знаем, что ему снилось – он спал с закрытыми глазами.