Слабая сигнатура пронзила нейробон, активировала кору мозга, и Карвин проснулся. Голос в голове радостно приветствовал его: «Доброе утро, Карвин! Сейчас уже двадцать восемь часов, ты просил разбудить тебя в это время. У тебя по плану рабочий день, далее нужно навестить родителей, и ты хотел посмотреть новый линк!»

Да, так и планировалось. Мысленно поблагодарив своего Нейру, Карвин встал с кровати. Силовое поле послушно расступилось, пропуская его, и кровать удалилась в стену, сложившись до толщины узкого шкафа. В углу вылез полезный сануголок. Карвин встал в него, справил все свои дела и поток воды точечно обмыл его, закрытого полем от комнаты. Он выдавил в рот пасту, та послушно расползлась по зубам, вычищая всё до блеска, после чего смешалась со слюной, и он ее сплюнул под ноги. Поток теплого воздуха высушил его тело, и он покинул уголок, тут же проследовавший за кроватью. Всё это было отвратительно и бессмысленно. Но иначе было нельзя, выбора не было. У всего человечества выбора не было.

Рабочий костюм из шкафа, готовая каша с мясом и овощами, и он был готов. Свои четыре квадратных метра он покинул через десять минут после пробуждения. Силовой лифт спустил Карвина с его почти пятисотого этажа, и он вышел во двор. Занял место у транспортера, отстоял еще десяток минут, и был послушно перенесен в Нью-Лондон. Здесь всё кипело и народ носился туда-сюда. В небе сновали капсулы с теми, кто не обладал персональными транспортерами и не был готов ради короткой поездки стоять в очереди. Ему было недалеко идти, так что еще пятнадцать минут он прошелся пешком в потоке таких же работяг, как и он. Только он шел пешком специально. Мог и ближе транспортнуться, но не хотел. Искал глазами в толпе тех, кто как и он, просто гуляет. Гуляет и ищет. Но редко, очень редко он видел заинтересованный жизнью взгляд. Люди вокруг не были такими, как в книгах, как в линках. Они мало работали, но, кажется, совсем не жили остальное время.

В офисном центре Карвин был за двадцать минут до начала рабочей трехчасовой смены. Есть время поболтать с коллегами, которые тоже пришли. Единственный живой момент за день, пожалуй. Поэтому он любил приходить пораньше.

В маленькой кухоньке говорили словами Нерик и Жалетта. Нерик наклеил на щеку вкус-имплант, а их юная бон-варта пила что-то из одноразового стеклянного бокала. Сок кофе, судя по запаху и цвету.
- …а через час и мы узнаем, вартуешь? – заявлял Нерик, языком поглаживая щеку изнутри. Глупая привычка. Экономия нуль. Привыкание и только.
- Что-то не понимаю я, уже сотни две класс-лет их тут не было, и вот прилетели. – неуверенно отвечала девушка. Ее прическа сегодня была длиннее, кончики волос переливались радугой. Красиво. Мало кто так хотел выделяться. Очень мало кто.

- Звёздной трети. – пожелал он. Да, вторая треть суток вовсю набирала ход. – О чём девартите?
Нерик смутился. Мало кто в офисе прибегал к деварту – классическому разговору. Но до начала работы это допустимо, некого отвлекать. И это ему тоже нравилось на этой кухоньке. За этим он приходил туда каждую треть за четверть часа до смены.
- Это я попросил деварт. – Смуглый коллега опять облизал щеку изнутри. – Язык хоть отвлекается, а то затекает.
- Ты бы прекращал имплантить, а то придется желудок имплантировать. – Подметил Карвин. – Так о чём деварт?
- Ты не чекал собы? – уточнила Жалетта. - Коллизане прилетели. Мелькают собы, чекни.

Да неужели? Карвин напрягся и пнул Нейру.
«Ты в курсе про Коллизан?» - вартнул он.
«Конечно!» - последовал ответ.
«Почему не сказал?» - Карвин был обижен. Что за тупая настройка!
«Не счел это интересующим тебя». – Виноватым голосом вартнул Нейра. Вот кретин.
- Ладно, расскажите. – глядя на красивую, особенную девушку Жалетту, а не на лижущего щеку Нерика, попросил Карвин. Можно было и от Нейры узнать, но он на бона обиделся. Пусть тот почувствует.

- Прилетели, корабль висит над Шанкином. Посмотри кадр, там весь город накрыло. – девушка сделала толкающий жест пальцами, и в голове Карвина отразился кадр. Огромный спиралевидный корабль, судя по накрытому Шанкину от района Олд-Шанхай до самого Нанкина, километров четыреста диаметром, закрывал скудное заходящее Солнце. В былые времена, когда Солнце было от планеты всего за сто сорок миллионов километров, можно было бы представить титаническую тень над юго-востоком Китайской автономии. Но сейчас, когда их родная звезда была всего лишь самой яркой звездой неба, далеко за пределами пояса Койпера, ни о какой тени и речи быть не могло – освещение города ионизацией нижней атмосферы было в сотни раз сильнее.
Корабль нависал где-то километрах в пятидесяти над гигаполисом, чудом не задевая вершину Го-Инь-Шау – высочайшего здания Азии, а под ним сверкал и сиял город, спасенный технологиями Коллизан.

- Впечатляет, – вздохнул Карвин. Идиотский Нейра, такое точно хотелось увидеть.
«Ты зря так меня вартишь…» - пробормотал виновато Нейра. - «Сам же торопился, я и не стал отвлекать».
Карвин не снизошел до ответа. Бон стоило бы перепрошить, а то и новую модель купить. Нейра тоскливо замолк.
- Да, именно. Впечатляет. – Жалетта сделала глоток. Запах сока растекался по кухоньке. – Говорят, прилетели поздравить с параболой.

Карвин кивнул. Да, Земля наконец вышла на параболическую орбиту. Дальше – фикс асимптоты, сложнейший поворот лет на сто и переход к гиперболе с курсом на Дзету Эридана. Глядишь, через пару тысяч лет они достигнут новой, безопасной звезды. Больше сотни парсек должны спасти их от взрыва Солнца. Впрочем, ни того ни, тем более, другого события, ему не застать. Пусть люди и живут сильно дольше чем в индаст-эпоху, когда на небе еще было Солнце, но триста пятьдесят класс-лет – не срок.

- Ладно. Через час значит закончат? – он не стал уточнять, что именно закончат. Понятно, что общаться с правительством переходной эпохи.

Жалетта кивнула. Она нервничала. Юная глупышка, ей еще сорока не было. Конечно, для нее всё в новинку. Карвину уже почти сто пятьдесят, он лично не видел Коллизан, но успел разочароваться во всём, что с ними связано. Да, картошко-образные пришельцы подарили им тьму технологий, даже его длинную жизнь. Но они же и отправили людей в эту тьму, рассказав им про грядущий через пять тысяч лет взрыв родной звезды.

Четыреста лет люди осваивали технологии, еще пару сотен строили привод, способный постепенно накапливать момент и ускоряться. И вот уже шестьсот лет классических, привязанных к старому календарю, который тут был не властен, рассекали пространство со всей планетой. Черти пухлые, можно было за это время просто вывезти всех людей на их огромных кляксах-кораблях. К чему эта концентрация всей мощи интеллекта и энергетики человечества на такой бесполезной задаче? Земля даже потеряла своё вращение, теперь сутки длились почти семьдесят два часа, и день, для удобства, были на три трети.

- Ладно, я тоже выпью кофе-сок. – он подошел к генеру, кинул ему варт, и тот создал стакан, наполнив тот коричневато-нежным напитком.
Пить тут он не стал, оставил Нерика и дальше девартить Жалетту, и ушел к рабочему месту. Его кресло было в глубине пространства, но недалеко: здесь работало всего под сотню человек, и они прибывали ускоряющимся темпом. Опаздывать было бы странным, но и раньше мало кто приходил.
Итак, начиналась его смена. Карвин погрузился в мир бон-анализа, расчеты пространственных и энергетических маневров. Каждый делал это по три часа за смену, расширяя возможности и повышая точности бон-сетей. Особо больше ничего делать на планете было не нужно, но сетям нужны мозги для успешного соблюдения функциональности. Сто тридцать миллиардов человек, из которых молодыми обученными мозгами обладала половина, вполне справлялись с этим и другими функциями развитой бон-экосистемы. Всё остальное бон-сеть делала сама, нужно было только ее направлять.

Конкретно их компания отвечала за транспорты Нью-Лондона. Простая, но интересная работа – поправлять потоки, фиксировать и разветвлять всплески, обучать сеть и эффективно направлять трафик. Он и не заметил, как прошел час. А потом и еще один. Только варт-шептание коллег напомнило ему, что правительство что-то долго не сообщает результат переговоров. Странно, понимают же, что все сидят и ждут. Почему не выходят в кадр? Почему не вартят?

«Карвин, запрос на вещание!» - крикнул ему Нейра. Запрос? От кого?
«От… Коллизан…» - Его невнимательный бон-ассистент был напряженным. Запускай!
- Земляне! – завартился кадр с картошкой, из которой торчало семнадцать щупалец. Судя по красноватому цвету – именно семнадцать, когда они синеют, вырастает еще два-три, потом краснеют и лишние отпадают. В такой фазе Коллизане максимально рациональны, логичны, прямы в высказываниях. – Ваше правительство не хочет сообщать тяжелую новость. Мы сообщим сами. Новость такова, что Солнце не взорвется. Это была ложь во спасение…

Карвин услышал массовые вздохи. Кто-то матом что-то прокричал. Древний матерный деварт!

- …Мы не могли не дать вам технологии: вы шли к уничтожению себя. Но мы не могли дать их вам, не дав трансцендентной цели. Потому что тогда вы бы уничтожили себя еще быстрее. Мы дали вам Цель, к которой вы стремились больше тысячи ваших класс-лет. Теперь вы должны осознать, что вы способны на многое. Вы стали работать вместе, изжили страны и неравенство. Наша оценка вашей выживаемости как вида и цивилизации поднялась до предела Кра-Нионга, по вашим меркам это соответствует вероятности 99,65%. Хотите – разворачивайте планету. Хотите – летите дальше. Вся галактика открыта для вас. Надеюсь, вы простите нас.

Кадр опустел. Карвин отключил варт-контакт. Ошарашенные лица. Идиотская картошка! Насколько же нужно не понимать людей! За столько столетий контакта, народ Колли’Зза не понял сущности спасаемых…

Карвин встал и огляделся. Вокруг царила тишина. После первой громкой реакции она была более чем пугающей. Оставаться здесь не было сил. Он вышел за послушно пропустившую его дверь. Это нарушало весь режим, но кого он волновал? Миллиарды людей сейчас осознают то же, что и он – вся их нелепая экономика, отказ от Солнца, отказ от самобытности, стирание культур, наций, традиций – всё это было лишь для того, чтобы обеспечить выживание. Выживание чего? Гомо сапиенса?

А что с теми сотнями тысяч видов, которые были принесены в жертву? Что с погибшими растениями, чью функцию по генерации кислорода теперь выполняли машины? Что с насекомыми, лишившимися пищи? Как насчет птиц? Он сам вырос в мире, где свет был только от фонарей. Да, под уютно обогреваемой атмосферой. Но для чего? Чтобы спасти их биологический вид, уничтожив их прошлое?

Карвин прошел к лифту и приказал поднять себя на крышу. Возражений не последовало. Мигом вознесся он на семикилометровую высоту и вышел на плоскую поверхность, с которой был виден гигантский светлый трёхсотмиллионный Нью-Лондон. Такие же крыши и стены более высоких зданий. Здесь было низкое давление, было прохладнее, но, всё же, не мороз – причина подогрева была не в обогреве воздуха теплой землей, а в нагреве самих молекул планетарными излучателями – охлаждающими элементами невообразимых двигателей, разгоняющих Землю по сантиметрам.
Он посмотрел на небо. Здесь было меньше воздуха, отсюда были видны звезды, было видно далекое, уже не родное Солнце, ярко слепящее глаза, но не согревающее. Карвин знал о Солнце лишь по книгам и линк-кадрам. О, как прекрасен был мир до Исхода! Как прекрасна была планета, еще «не спасенная» добрыми идиотами-пришельцами, которые спасали лишь логичную форму жизни, превращенную их технологиями в придаток нейро-бонов. Многим казалось, что мир хороший, добрый, что в нём побеждены войны, болезни. Но в нём была побеждена и любовь, и все те смыслы, которые заставляли людей творить. Они читали книги, написанные тысячу лет назад, смотрели линки по старым… это называлось фильмами, кажется. Нового было мало, новых смыслов не было, всё подменил один единый порыв – спасти то, что возможно. А стоило ли спасать именно это?

- Зачем? – спросил он у пустоты над ним. Далекий, вечно преследующий человечество гул полярных двигателей, заставляющий вибрировать воздух, ответил ему страшной тоской. Варт тут был бы бесполезен.
- Зачем?!? – прокричал он, с трудом набирая воздуха в лёгкие.

Потом сел на крышу, ветер пронизывал его кожу. Он плакал. Цивилизация спасена, но цивилизация умерла ради этого. Они вернутся к Солнцу, или улетят от него к новой звезде. Неважно. К цели долетят лишь картошки с четырьмя отростками. Люди навечно остались там и тогда, тысячу лет назад.

Карвин плакал, холодные слёзы текли по щекам.
«Нейра, как исправить всё это?» - спросил он.
«А что нужно исправлять? Всё замечательно, Карвин. У тебя по планам еще навестить родителей и посмотреть линк!»

Да, этой тупой полуживой дряни в его голове всё определенно нравится. А ему нет. Карвин вытер слёзы. У него появилась новая, пока что лишь его личная цель. Вернуть всё, восстановить настоящую культуру, жизнь, смыслы. Может, и он и человечество из-за этого не выживут. Но именно это и значит быть человеком.