Байки – неизбежная составляющая портовых забегаловок. Наверное, со времен первых таверн и закусочных на побережье средиземного моря старой доброй Земли-Матушки, где в дешевом пиве растворяли свою усталость древние финикийские моряки, установился этот неизбежный порядок – болтать о том, что якобы произошло с тобой или «с одним близким знакомым» в дальнем странствии. Раньше то были россказни о русалках и сиренах, о берегах, полных амазонок и кентавров, о морских чудищах и разгневанных богах. Сегодня, в наше время, когда искривляющие пространство корабли пронзают галактику от рукава Персея до разреженных рубежей рукава Щита-Центавра, байки стали иными, но суть их осталась прежней – ври и клянись всеми богами, что так оно и было.

- …влетел в астероид, представляешь? Не веришь? Так я там торчал полгода, пока вытащили! Да, представь себе, корабль почти успел починить!.. – раздавался хриплый бас…

Дрейк никогда не слушал байки, хоть не слышать их было невозможно. Во-первых, он был не каким-то там торговцем, а капитаном фрегата вооруженных сил Земной Федерации – самой обширной сети планет. Свыше трёх тысяч равноправных и де-факто независимых поселений человечества в галактике, где так и не был встречен иной разум, кроме разума обезьяны, случайно слезшей с дерева на обычной планетке возле ничем не примечательной желтой звезды. Десятки других образований – лиг, империй, коммун, каждое из которых не могло и в мечтах тягаться по экономической мощи с наследием Земли, в совокупности были раз в пять больше, потому космический флот был необходим. Тысячи кораблей, таких как у него, сотни эсминцев, каждый метров по триста в длину, двадцать три километровых крейсера и даже два титанических пятикилометровых дредноута, один из которых Дрейк как-то раз видел, бороздили просторы галактики, напоминая всем, кто захотел бы устроить «маленькую победоносную войну» о том, кто здесь хозяин.

- …Земля прислала туда два миллиона тонн зерна, ага. И всё, всё оказалось песком! Да, вот так проворовались, вконец сдурели! Корабль, говорят, должен был взорваться, страховку хотели за груз. Но капитан, а это брат моего друга, точно говорю, спас ситуацию. Но его потом посадили, якобы он сам пиратам продал зерно. Ну а где он два миллиона тонн песка бы взял? – у барной стойки седеющий фрикинец, судя по одежде, пытался сесть на уши бармену, который откровенно не знал, куда от него деться…

Да, Земля с ее трёхмиллиардным населением и свыше двадцати миллиардов на остальных планетах Федерации составляли аж треть всех разумных существ Млечного Пути. Были планеты огромные, вроде Феникса – столицы Кассидийской Империи, где население достигало миллиарда, а были и мелкие, плохо терраформированные, вроде Серты, на которой он торчал в баре, ожидая заправки корабля. Здесь проживало полмиллиона человек, в основном под куполами, занимались горнодобычей, и потому бары местного космопорта были под завязку набиты горланящими алкоголиками, ожидающими фрахта или просто пытающимися выиграть у пропившихся космонавтов их жалкие сбережения.

- …Говорю тебе, они есть! Да, пришельцы, а как же! Моя подруга с Наполлы, кстати, отличная деваха, высокая, ноги – во! Так вот, она раньше работала на данийском лихтере, ага, и они видели красный корабль-шар! Яркий, огромный! Не звезда, он исчез быстро! Да что ты понимаешь, никакая не брехня, там даже комиссия прилетала, но уже поздно просто было! Они есть, просто прячутся. Говорят, из другой галактики, ага! – мужчина слишком низкого роста, из тех, что обычно бахвалятся своими подругами, пытался держать за рукав спешащего уйти военного моряка…

Самая граница Федерации, одна из точек патрульных маршрутов, сердце рукава Персея, примерно в восьмидесяти градусах против часовой стрелки от Земли относительно Центра. Лет пятьдесят назад население взбунтовалось, хотели лучших торговых условий. Идиоты, конечно, как будто их кто-то навязывал. Земля тогда не стала подавлять мятеж, имперские амбиции ей давно стали чужды. Отпустили. Гордая, никчемная планетка тут же оказалась зажата между Лигой Стрельца, Империей Диан и Вадийской Республикой. Двадцать лет за нее шла война, от которой сертинцы, попавшие под ряд бомбардировок и торговых блокад со стороны то одних, то других, то третьих, пострадали больше, чем сами участники конфликта. В итоге приползли обратно к Федерации и умоляли принять. Лучшая стратегия – выжидание, согласитесь. Но все три конфликтующие стороны так до конца и не примирились, и регулярно пытались подставить друг друга, пиратствуя в окрестностях под чужим флагом, потому конкретно здесь Дрейк с его стометровым фрегатом «Нахимов» бывал довольно часто. Да и не он один – над планетой завис эсминец «Куо Цзы», а фрегат «Виктория» улетел лишь пару часов назад. Не было и дня, чтобы тут, в баре, не ошивались военные космонавты Федерации.

- …в черную дыру, а потом обратно! Прямо так и было, мы там полчаса провели, а тут два года прошло, клянусь! Спорим на выпивку? У меня коммуникатор есть со сбитым временем! – за столом с бильярдом рослый с брюшком оператор погрузчика что-то вещал пьяной даме, пытающейся прицелиться автокием в шар…

Старая металлическая мебель, местного литья, запах дешевого пойла, вонючая дымка, мат, привлекающие внимание девушки не первой свежести и, само собой, байки. Чем байка была менее правдоподобной – тем громче ее нужно было орать. Самые настоящие истории, в отличие от них, передавались шепотом по углам – о новых налогах, о сделках с пиратами, о дефиците топлива, так что кроме баек услышать тут ничего было нельзя.

- …и получилось искривление, представляешь, до тридцати световых лет! – кричал в меру молодой пьяный парень, на коленях которого сидела девица, которой, очевидно, хотелось лишь дождаться, когда ее «кавалер» напьется окончательно и упадет лицом на стол, чтобы обобрать дурачка. – Наш капитан, Зоддер, тогда поседел! Всё перепроверил! Мы за неделю половину галактики прошли!

Мужчина, постарше, но не менее пьяный, в форме торговой касты Зорнийской Империи, которому парень всё это выкладывал, сидел с усмешкой на лице и тихо посасывал что-то более благородное, нежели его партнер по застолью. Как вообще эти двое оказались за одним столом?

Дрейк поймал взгляд торговца. Тот усмехнулся еще больше и закатил глаза. Дрейк улыбнулся в ответ. Байки про короткое искривление были частыми. Никто еще не фиксировал таких рекордов. Официально сильнейшее сжатие четырехмерной сферы Вселенной при «отодвигании» от нее было достигнуто испытательным кораблем «Эйнштейн», названным так в честь древнего физика. В ходе экспериментального полета он умудрился отодвинуться где-то на полтора миллиона километров, что сжало сферу до двух сотен световых лет. Это было около тридцати лет назад, когда Дрейк учился в Академии Флота. Тогда все следили за новостями, передающимися через отодвинутые передатчики. Да, «Эйнштейн» пролетел галактику насквозь за три стандартных месяца – невероятно короткий срок! Дрейк помнил, как он с другими курсантами восхищался, как они мечтали, что скоро такие двигатели будут на каждом фрегате. Какие возможности это открыло! Но нет, зафиксировать этот эффект не удалось даже на «Эйнштейне», погрешность отодвигания была слишком велика. Никто и никогда даже близко не смог достичь такого рекорда. Например, сюда он две недели летел через «жалкие» пятьсот световых лет.

- Что ухмыляешься, Н’ваш? – парень выглядел возмущенным ухмылками собутыльника. – Я клянусь, вот встретишь Зоддера, он подтвердит! Да у него осталась запись, я уверен! Слышь, запись! Здесь он не летает, но если на Кенее побываешь, то там его видели…

Дрейк снова усмехнулся. Да-да, именно так всё всегда в байках и бывает. У кого-то есть «записи». Только он не тут, он, может быть, где-то далеко. Кенея была в трех тысячах парсеков, очень удобно для похвальбы перед зорнийцем, чья империя была на том же расстоянии в обратном направлении. Он допил пиво, нормальное, лованское светлое, и, подмигнув напоследок торговцу, покинул бар. Надо провести инспекцию корабля перед продолжением патрулирования, утром взлет и курс на Весту.

Стартовал «Нахимов» вовремя – в десять тридцать по корабельному времени. Можно было бы сказать, что время – стандартное, земное, но это не так. Возле объектов разной массы время течет с разной скоростью, это с древних времен известно. Поэтому нельзя установить время единое для всех, и для учета есть время корабля – классические двадцать четыре часа, по которым сверяются все логи бортовых журналов. При прибытии в нуль-точки, где время течет идентично земному, сертифицированный инженер выравнивает часы, что всегда оборачивается головной болью для команды. Был раз случай, когда Дрейк потерял ровно сутки. Удобно. В остальные разы сдвиг составлял несколько часов в ту или иную сторону. Раньше были проблемы джет-лага, а сейчас проблемы лага гравитационного.

Взлет такого небольшого корабля, как его фрегат, осуществлялся с помощью термоядерного двигателя из стартового рукава. Быстрый выход на орбиту и уже там можно «отодвигаться» и скользить по искривленной Вселенной со скоростью в десять тысяч раз быстрее скорости света. Или в двадцать тысяч, если очень повезет.

- Готовность есть. – отрапортовал лейтенант Коробков, старший инженер двигателя.
- Готовность есть. – вторила лейтенант Смитс, навигатор.
- Готовность есть. – завершил лейтенант Лиан, дежурный по вооружению.
- Запустить протокол отодвижки. – распорядился Дрейк, зафиксировавшись для надежности в кресле – при движении по четвертому измерению бывали резкие всполохи, приводящие к ненормальным тряскам.

Борткомпьютер принял приказ, запустил внеконтурный двигатель. Тряска пошла, редкая, слабая.
Время тянулось медленно, те семьдесят три секунды, в течение которых он мог выдавать стабильную гравитационную энергию вне пространства, казались вечностью. Тряхнет или нет?

Не тряхнуло. Экран показал слившиеся звезды - свет распространялся и сквозь четвертое измерение, но из-за искривления Вселенная казалась сплошным белым пятном с редкими черными проплешинами. Трудно понять геометрию четырехмерной сферы, проще принять на веру, что так и должно быть. Казалось, что сегодня пятно еще ярче, чем обычно. Пить надо меньше.
Его офицеры бодро доложили, что всё в порядке.

- Курс на Вес… - начал командовать Дрейк.
- Капитан! – прервал его наблюдатель за космосом. – Корабль в… световом дне от нас!
Ничего себе! Вот это совпадение. Как в байках. Подумав об этом, капитан поморщился. Нет, просто совпадение. Кто-то был рядом, в том же слое. Рано или поздно такое должно было случиться.
- Вектор? – уточнил он.
- Параллелен нашему курсу, погрешность скорости – ноль. – доложил наблюдатель. Голос его был удивленным. Да, вот это уже плохо тянуло на совпадение. Дрейк помрачнел.
- Отправить сигнал запроса. – распорядился он. – Начать преследование.

Двигатель заработал, корабль взял курс. Световой день – много, они его не догонят. Хорошо, что волны передатчика работают на гравитационных волнах, в четвертом измерении идущие сильно быстрее. Догнать – не догонят, но, если точный луч пустить – ударом можно повредить вероятного противника. Луч тоже гравитационный, преодолеет световой день за минуты.

Протокол был однозначен – не будет ответа в зоне патрулирования – обездвижить или уничтожить. Тут нет сейчас кораблей с такими возможностями, как у «Нахимова», на такой высокий слой никто из грузовиков не заберется. Значит – военный корабль кого-то из злокозненных соседей. С такими шутить нельзя, пусть сразу идентифицируют себя. Если корабль будет обездвижен, то, набрав один процент скорости света, с учетом ускорения и торможения, они за четверо суток достигнут нарушителя. Или его обломки.

Прошли тягостные минут десять.
- Ответа нет, но… - начал связист, старшина Кольт, и осёкся.
- Но? – уточнил Дрейк. Не нравится ему всё, что так звучит.
- Но мы поймали свой сигнал со всех сторон. – связист почесал затылок. – Фонит что-то, может темная материя…
Откуда тут темная материя? На таком-то слое!
- Повторный сигнал с предупреждением. – приказал Дрейк и нервно начал грызть ноготь. Ох, как же это… ненормально.

Еще десять минут в полной тишине, если не считать сдавленного гула двигателя. Кольт что-то тихо обсуждал с сидящей рядом Смитс. Дрейк догрыз третий ноготь, заметил, что его за этим занятием уличили, ударил по подлокотникам кресла и задал вопрос:
- Тихо?
- Так точно. – растерянно ответил Кольт. – Снова фонит.
Надо принимать решение. Хорошо, что в армии ты исполняешь протоколы, иначе это было бы страшно. Ударить по возможно ни в чем не виноватому кораблю с поврежденной связью. Хвала небесам, он – лишь исполнитель.

- Удар. – распорядился он.
- Есть удар. – лейтенант Лиан тут же надел шлем, отдавая в нем команду оружейному компьютеру, ведь никто из живых не смог бы прицелиться в такую точку на расстоянии двадцать шесть миллиардов километров.
Загудела система нагнетания гравитонов. Потом рывок. Пушка имела мощную отдачу гравитационной волной. Ну, вот и всё. Результата они не увидят еще четверо суток.
- Преследование на максимуме.
Послушный компьютер выполнил команду и двигатель загудел раза в два сильнее.

Дрейк думал. Это реально похоже на байки, которые он слышал. Во-первых, корабль на том же слое – уже чудо. Во-вторых, с тем же вектором, с той же относительной скоростью. В-третьих – фонит связь как от темной материи, но на слое, где ее быть не может даже в теории. Он усмехнулся, представив себя пьяным в баре, клятвенно заверяющим собутыльника в том, что это точно было, и у него есть записи. Записи и правда были, всё логировалось. Только вот эти записи – объект военной тайны, показать их можно только непосредственному руководству во флоте.

Шушуканье со стороны Кольта и Смитс усилилось. К ним присоединился Лиан. Лица были обеспокоенными.
- Что у вас? – мгновенно раздражаясь, спросил Дрейк. Он не любил, когда во время боевой ситуации команда так себя ведет. Всё нужно решать через капитана, а личные беседы на время вахты следовало оставить на потом.
- Тут что-то странное. – пробормотала Смитс.
- Конкретнее! – скомандовал капитан.

- Мы же не видим тот корабль, только фиксируем гравитоны. – начала навигатор, и он нетерпеливо кивнул. Это было очевидно, к чему банальности говорить? – Так вот, в начале навигационный компьютер дал одну точку положения корабля. А потом… сферу точек.
- Что значит сферу точек? – Дрейк был ошарашен.
- Ну, это как то же искажение связи. – подхватил связист. – Со всех сторон.
- Да, да. – Смитс закивала. – Компьютер не смог распознать различия, и, в силу программы, выбрал случайную из средних точек, как-то так. А потом, когда Кольт доложил о помехах, я посмотрела логи, и увидела это.

Дрейк молчал. Он не понимал. Что это значит вообще? Погодите…
- Погодите! – крикнул он. – Так куда мы тогда выстрелили?
- В начальную определенную точку. – с готовностью ответил Лиан.
- Только вот неясно, если помехи, то там ли… противник. – закончила за него Смитс.
Капитан задержал дыхание. Спокойнее, Дрейк, спокойнее. Это всё бред. Они где-то что-то напутали, навигационный компьютер не ошибается.

- Сколько до попадания в цель? – уточнил он.
- Минута двадцать две секунды. – ответил Лиан. Дрейк кивнул.
- То есть через шесть минут мы поймаем гравитационную волну взрыва. – резюмировал он.
- Если попадем. – неуверенно уточнила Смитс.
Нехорошее предчувствие. Слой. Байки. Искривление. Ненормально сильное искривление.
Искривление!

- Приготовиться к выныриванию на нуль-слой! – крикнул он. – Запустить заряд двигателя!
Команда вздрогнула, компьютер начал отрабатывать приказ.
- Что случилось, капитан? – нервно спросил Кольт.
Дрейк не ответил. Если он прав… Не хотелось думать, что он – прав. Но если прав…
- Сколько для начала обратного сдвига? – спросил он.
- Минута и три секунды. – компьютер был точным.
- А до попадания? – уже зная ответ, уточнил Дрейк. Сердце замерло.
- Тридцать семь секунд. – Лиан сглотнул. Взгляд его был испуганным. Видимо, у капитана всё написано на лице.

Храни нас все боги, древние и новые. Эта байка рискует никогда не попасть в бары…
Тишина в рубке. Дикий гул двигателей. Форсаж. Не поможет, не поможет. Гравитационный луч имеет широкий разбег. Мощная волна, даже на таком расстоянии. Не поможет. Страшный гул двигателей. Ужасающая тишина в рубке. Понимание в глазах Смитс, ее зрачки расширились и забегали. Да, правильно, лейтенант…

Удар. Мощный, ни с чем не сравнимый удар гравитационным оружием прямо в корму.
- Нас атакуют! – закричал Лиан. Поздно.
Двигатель наверняка распадался. Корабль бросился выполнять приказ, который заложен на такой случай – жечь системы, выпадая на нуль-слой на остатках энергии. Всё на спасение экипажа.

Возвращение на нуль-слой, в обычную не искривленную Вселенную, занимает меньше времени и требует меньшей энергии. Им не хватило нескольких секунд. Нескольких жалких секунд.
Толчок. Тряска. Корабль трещит. Выдержи, прошу, выдержи…
Тишина. Двигатель замолчал. Энергия на исходе.

- Есть нуль. – сообщил корабль. Дрейку показалось, или его голос был грустным?
Экран показал черноту с далекими пятнами.
- Где… мы? – неуверенно спросила Смитс, пытающаяся разобраться с картами. Они не сработают, лейтенант.
- Далеко от дома, экипаж. – Дрейк встал и подошел к экрану. – Я даже не знаю, какая из этих далеких галактик – наша.

Тишина. Всхлипывания Смитс. Стук зубов Кольта. Мигание ламп. Энергия на исходе.

- Мы искривили пространство… невероятно сильно. Сжали Вселенную до радиуса в три десятых светового дня. Невозможно, но факт. – медленно, прерывисто прошептал Дрейк. Но все его явно услышали - стояла полная тишина, двигатель молчал. Если он еще существовал вообще. – За то время, которое мы летели на форсаже, мы улетели на миллионы световых лет. А тот корабль был не чужим… нашим. Мы видели себя. Со всех сторон. И подбили мы… сами себя.

Дальше можно было ничего не говорить. Системы жизнеобеспечения откажут через двое-трое суток. Может они продержатся неделю. Повезет, если две. Но никто, никогда, ни за что не найдет их тут, а без двигателя они… да и будь у них этот двигатель, второй раз вероятность такого искривления попросту отсутствует. Как отсутствовала и в первый раз, но невозможность стала их реальностью.

Дрейк сел в кресло.
- Расскажу вам байку… - начал он тихо и улыбнулся. – Однажды мой корабль покинул галактику и подстрелил сам себя… Клянусь, у меня даже есть записи…